?

Log in

No account? Create an account

Ростов Великий 13.11.2018
stan1966
Заехали на обратном пути из Костромы.
Кремль:


В метрополичьем саду

Вид на озеро с колокольни

Вид с колокольни на звонницу и Успенский собор











Реставрация Успенского собора




Гостевые домики на беоегу озера:






Отель Золотое Кольцо Кострома
stan1966
Номер на 3-м этаже, вид на реку.
MOON RIVER - WIDER THAN a MILE

Вид на правый берег Волги:

По Золотому Кольцу 10-13 ноября 2018 года
stan1966
Выехали в 7-00 из Москвы.
Первой остановкой стал Ярославль - Спасо Преображенский монастырь.

Вид на моностырь от Храма Архангела Михаила

Собор Архангела Михаила:

Прошлись по городу. Впечатления - город чистый, ухоженный, фасады домов радуют глаз.

Советская площадь:

Ильинская церковь на Советской площади:

Улица Андропова, вид на Казанский собор:

Семинария:

Дом на набережной:

Дом в котором жил 1-й секретарь обкома:

Здание РЖД:

Здание на Первомайском бульваре:

Успенский собор:

Успенский собор со стороны бульвара:

Стрелка:

Поездка в Шанхай
stan1966

Полет Внуково МСК - Гон Конг, 27.08.18, Hong Kong Airlines.


Владимир Познер о пенсионной реформе
stan1966

Владимир Познер (сотрудничает с властями с перестройки, важный игрок Геббельс СМИ) выступил за пенсионную «реформу», но и с критикой властей, что плохо разъясняют.

https://pozneronline.ru/2018/07/21755/

Ну это как критиковать нацистов за то, что недостаточно хорошо разъясняли евреям и прочим «неполноценным» народам необходимость ехать в Треблинку и Майданек. Ведь перенаселение есть, неполноценность ваша тоже на лицо, вы же должны понимать – надо только разъяснить как следует, правильно подготовиться – и люди поймут, поедут…

Познер: «…на мой взгляд, власть очень плохо объяснила людям, почему это необходимо». Ну не нацист?

Познер исходит из того, что режим с 1991 года не фашистский и что сам Познер не гитлеровец. Это ложь. Режим таки фашистский, а сам Познер гитлеровец.

Вот также Познер помогал и убеждал в конце 80х – начале 90х. Надо активы отдать в частные руки, «эффективным собственникам» и «эффективным менеджерам».

Эффективные собственники разорили индустриальную страну, оставили только сырье (надо делать то, что получается). А теперь в открытую хотят уничтожить «лишнее» для трубы население.

Прочие аргументы Познера:

1. У нас (в РФ) очень низкие налоги. (Ложь, у нас огромные налоги, и прежде всего налог на бедных – акцизы, НДС и те же НДФЛ 13%)

2. Низкая производительность труда. (Ложь. Эффективные собственники разрушили индустриальную экономику, на ее месте - «экономика трубы», сырье в обмен на бусы и огненную воду. Один с сошкой, а семеро с ложкой.)

Read more...Collapse )

Сбережения
stan1966

Граждане РФ держат деньги в банках РФ и в тайниках (ячейка, матрас и т.п.).

Те, кто верит в высокий банковский % в руб. – держат депозиты в руб.

Те, кто считает, что скачки цены руб. перекроют % депозита – держат в € и $, даже при низком % валютных депозитов.

Впрочем, в период открытия счетов в январе-феврале 15г. на 15-17г., % банковских депозитов € и $ достигал 5-6,5 % по валюте в банках «высокой» надежности типа Сбер.

Статистика фиксирует стабильное поведение вкладчиков.

Всего на 01.03.2018 физлица держали, в пересчете на $US:

В РФ – 453 млр.$. Из них в рублях – 360 млр.$. и в валюте 93 млр.$. при среднем курсе 57,1 руб. за 1$US. Сейчас (на март) доля валюты в сбережениях составляет 20%, за 4 года ( с января 2014, т.е. с Крымнаш) – 17% мин и 34% максимум.

В МСК сосредоточено 9% населения страны, но 35% всех вкладов и 60% вкладов по валюте от общего объема РФ.

В МСК – 157 млр.$. Из них в рублях – 101 млр.$. и в валюте 56 млр.$.

Доля москвичей – валютчиков в среднем за 4 года – 41%, при этом разброс – от 31 до 51%. В абсолютном значении – размер валюты на счетах не растет – это все те же 50-60 млр.$, что и 4-5 лет назад. Это старые запасы.

Цифры говорят, что мы уже давно не копим, но и не тратим (опасаемся неопределенного будущего). Стагнация. 


Саботаж
stan1966

Удивляет спокойствие жителей (и гостей) столицы к снеговому коллапсу, устроенному властями города. Ни тебе бунтов, ни возмущений, оппозиция – молчок, подконтрольные СМИ – тем более.

От кандидатов на выборы – ни слова.

Прям корпоративный сговор.

Вчера зарегистрировался на портале «НАШ ГОРОД» (еще одна пропагандистская инициатива нашего МЭРа) и написал жалобу.

Сразу же получил ответ:

Уважаемый(-ая) 

Ваше сообщение было отправлено на модерацию в Единую редакцию. В течение 24 часов* оно будет обработано.

Номер сообщения: 

Тема сообщения: Неубранная дворовая территория (Дворовые территории)

Текст сообщения: «Со времени прошедшего снегопада 4.02.18 двор ни разу не убирался от снега. Проезжая часть двора (А____ая 22 к.1-5) представляет собой кашу, уровень снега до полуметра, а местами и более. Вручную снег и лед не убирают, формально несколько раз проходил трактор, но он ничего не сделал. Направляю фото двора, сделал его 17.02.18, за сегодня уборки тоже нет. Возмущены этим саботажем. Такого никогда в Москве не было. Не можем выехать ни в магазин никуда. Прошу наказать виновных и произвести перерасчет платы по ЕПД. А главное - выполнить свою работу, убрать снег с проезжей части дворов».

Спасибо за участие в проекте!
С уважением,
Редакция портала Правительства Москвы «Наш город»

* в праздничные дни срок обработки сообщения может быть увеличен до 72 часов

Сегодня, переставляя утром получше машину, поговорил с узбеками (или кто они там) – дворниками ГБУ Жилищник Западное Дегунино.

Read more...Collapse )

Лез Арк 13-20.01.2018
stan1966
Утро первого дня (14.01), немного облачно, но снег хорош и кататься можно. После нескольких тренировочных спусков мы (Я, Игорь и Ира) решаемся отправится в путешествие на Ла Плань. Лена, моя жена, лыжник скромного уровня - катается по трубам между Арк 1600 и Пили Валландри.


Read more...Collapse )

Г.Вишневская о ДДШ.
stan1966
Дмитрий Дмитриевич никогда не говорил о вере, но, как всякий большой художник, конечно, чувствовал в себе Бога. Он часто говорил: «Всё от Бога». Это не было в его устах лишь фразой, и он умер бы уже давно, если бы не Бог, даровавший ему могучий талант и возложивший на него обязанность описать все, чему свидетелем он будет, тот тернистый путь, которым идет Россия. И Шостакович нес свой крест, изнемогая под его тяжестью, но выполнил свой долг до конца.

Во всех своих произведениях он гневно разоблачает зло, скорбит, глубоко страдает. Сколько протеста в его симфониях, в этих бессловесных монологах, какой трагической встает перед нами Россия, и сколько в них боли и мучений за свой униженный народ! Если музыка может быть антикоммунистической, то я бы именно так назвала музыку Шостаковича. Когда я услышала его Пятую симфонию у Вашингтонского оркестра в гениальной интерпретации Ростроповича-дирижера, я вдруг физически почувствовала, что рушится мир, что меня сейчас уничтожит катящаяся на меня раскаленная лава эмоций, что растопчет, вобьет меня в землю несущееся стадо озверевших, потерявших человеческий облик людей. Чтобы не закричать от охватившего меня ужаса, я зажала ладонью рот и буквально вросла в свое кресло. Казалось, еще мгновение — и не выдержит, разорвется сердце. Да, без имени Шостаковича нет истории советского государства, нет XX века, и чем дальше, тем яснее мы это осознаем.
Когда я слышу, как люди с легкостью объясняют те или иные действия Шостаковича его страхом, во мне всё протестует и возмущается. Не мог человек, задавленный страхом, писать такую могучую музыку, вызывающую в людях, даже непосвященных, чувство глубочайшей потрясенности. И всю эту огромную силу он черпал в себе. Музыка Шостаковича — душа народа, и по оставленному нам Дмитрием Дмитриевичем музыкальному наследству, по его страдному жизненному пути, со всеми противоречиями и изломами, наши потомки могут изучать моральные устои общества, в котором он жил. И пока жива культура, пока люди не превратились в скотов и не встали на четвереньки — творческий героизм Дмитрия Шостаковича и его человеческий облик будут вечным разоблачением самой лживой, низменной, циничной коммунистической идеологии, ползущей по всей планете как метастазы раковой опухоли и уничтожающей на своем пути все духовные ценности народов.

Исландия. (М.Льюис. Бумеранг. ч.3)
stan1966
НАКОНЕЦ Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В ОТЕЛЬ и обнаруживаю — впервые за четверо суток, — что под соседней дверью нет пустых бутылок из-под шампанского. Исландская пара, которая, как мне раньше казалось, оттягивалась по полной, собрала пожитки и укатила домой. Четыре ночи я терпел вопли этих орков за стеной, а теперь стало тихо. Можно удобно устроиться на кровати и почитать статью «Экономическая теория общедоступного ресурса. Рыболовство» (The Economic Theory of a Common-Property Resource: The Fishery). Так или иначе, источником благосостояния Исландии является рыбный промысел, и если вы хотите понять, что исландцы сотворили со своими деньгами, надо в первую очередь понять, как они пришли в этот бизнес.
Эта блестящая статья была написана Скоттом Гордоном, экономистом из Университета Индианы, еще в 1954 г. В ней описывается тяжелое положение рыбака — и делается попытка объяснить, «почему рыболовы не богаты, хотя морские рыбные ресурсы — самые богатые и неисчерпаемые из доступных человеку». Проблема состоит в том, что, поскольку рыба является общим достоянием, она на самом деле — ничья. Любой может выловить столько, сколько захочет, вот и ловят в таких количествах, что рыболовство становится невыгодным — причем для всех. «Каждый рыбак в душе надеется на “счастливый улов”, — пишет Гордон. — По многочисленным свидетельствам тех, кто хорошо знает рыболовов, они азартные игроки и неисправимые оптимисты».
Другими словами, рыбаки похожи на американских инвестиционных банкиров. Из-за своей чрезмерной самоуверенности они и себя обедняют, и рыболовные угодья истощают. Простое ограничение улова не решит проблему, а лишь усилит конкуренцию и сократит прибыли. Задача состоит не в том, чтобы вынудить рыбаков потратиться на лишние сети и судна покрупнее, а в том, чтобы обеспечить максимальный улов при минимальных усилиях. Для этого требуется вмешательство государства.
Понимание сути этого вопроса и помогло одной из беднейших стран Европы на 1900 г. стать одной из богатейших в 2000 г. Большие перемены в Исландии начались в начале 1970-х, после двух лет исключительно низких уловов рыбы. Второй год подряд лучшие рыбаки возвращались без обычного улова трески и пикши, и исландское правительство приняло радикальные меры: рыба была приватизирована. Каждый рыболов получил квоту, рассчитанную на основе его прежних уловов. Первоклассным рыбакам выдавали документ, подтверждающий право на ловлю, скажем, 1 % от совокупного санкционированного улова в акватории Исландии в данном сезоне. До наступления сезона ученые из Института морских исследований определяли общее количество трески или пикши, вылавливание которого не нанесет вреда благополучию рыбной популяции в долгосрочной перспективе. Количество разрешенной к вылову рыбы год от года менялось. Однако личный процент годового улова был фиксированным, и документ давал это право на неограниченный срок.
Предоставлялась и другая возможность: не хотите сами ловить — продайте квоту тому, кто хочет. Таким образом квоты переходили в руки тех, кому были больше всего нужны, самым лучшим рыболовам, умеющим добывать рыбу из морских глубин с максимальной эффективностью. Кроме того, под свою квоту можно было сделать заем в банке, и банк с готовностью оценивал в долларах вашу долю трески, выловленной при отсутствии конкуренции из самого богатого района трескового промысла на земле. Рыба была не только приватизирована, но и секьюритизирована.
ЭТО БЫЛО ЧУДОВИЩНО несправедливо: общественный ресурс — вся рыба в морских водах Исландии — был попросту передан горстке исландских любимцев фортуны. В одночасье Исландия обрела первых миллиардеров, и все они были рыбаками. Но с точки зрения социальной политики это был гениальный ход: в один миг рыба из неустойчивого источника существования превратилась в реальный, устойчивый источник богатства. Меньшее число людей меньшими усилиями вылавливали примерно столько рыбы, сколько было необходимо для оптимального долгосрочного поддержания исландских рыболовных угодий. Новое богатство преобразовало Исландию — и превратило ее из тихой заводи, которой она была 1100 лет, в страну, давшую миру Бьорк. Если Исландия стала славиться музыкантами, то лишь потому, что у исландцев появилось время для занятия музыкой и многими другими вещами. Исландской молодежи, например, оплачивают образование за рубежом и поощряют самостоятельное всестороннее развитие. С тех пор как политика государства в области рыбного хозяйства преобразовала Исландию, страна, в сущности, стала машиной для переработки трески в докторов философии.
Но это, естественно, создает новую проблему: обладатели ученого звания не хотят зарабатывать на жизнь рыболовством. Им нужно заниматься чем-то другим.
И это «что-то», по всей видимости, не связано с работой в другой важной отрасли Исландии — энергетике. Водопады и кипящая лава обеспечивают огромное количество дешевой энергии, но, в отличие от нефти, это не то, что можно выгодно экспортировать. Обузданная исландская энергия остается внутри Исландии, и если в понятии обузданной энергии есть нечто поэтическое, то в отношении исландцев к этой проблеме есть нечто прозаическое. Они задались вопросом: можем ли мы производить нечто энергоемкое, за что люди будут платить? Ответ: алюминий.
Заметьте, никто не спрашивал, что исландцы хотят делать или на что они лучше всего годятся. Никто даже не задумывался, есть ли у исландцев природные способности к выплавке алюминия или нет. Alcoa, самая крупная в стране компания по производству алюминия, столкнулась с двумя типичными для Исландии проблемами, когда в 2004 г. приступила к сооружению гигантского плавильного завода. Первая касалась так называемого «невидимого народца» — или, попросту говоря, эльфов, в которых искренне верит изрядное число исландцев, взращенных на богатом фольклоре. По закону перед началом строительства завода компании Alcoa полагалось вызвать государственного эксперта для обследования строительной площадки и подтверждения отсутствия эльфов на ней и под ней. Как сообщил мне представитель Alcoa, ситуация для компании была щекотливой, поскольку, с одной стороны, им пришлось выложить немалые деньги за то, что площадка была признана свободной от эльфов, а с другой, как он выразился, «мы не желали позиционировать себя как компания, признавшая существование "невидимого народца”». Вторая, более серьезная проблема была связана с характерной чертой исландских мужчин — склонностью брать на себя повышенные по сравнению с другими нациями риски в отношении техники безопасности в алюминиевой промышленности. «На производстве, — говорит представитель Alcoa, — нужны люди, которые выполняют правила и подчиняются приказам начальства. Их героизм нам ни к чему. Мы не хотим, чтобы они делали то, что не входит в их обязанности, потому что иначе предприятие может взлететь на воздух». А исландские мужчины как раз склонны делать то, что не входит в их обязанности.
Отвлечемся на минуту от исландской экономики и переключим внимание на один поистине странный факт, который никак нельзя не заметить: люди здесь достигли такой степени саморазвития, что на имеющихся рабочих местах не могут найти себе достойного применения. Эти прекрасно образованные интеллектуалы, все без исключения знающие себе цену, в основном могут зарабатывать на жизнь в одной из двух неподходящих для них отраслей: траловое рыболовство и производство алюминия. Естественно, в Исландии есть и занятия, которые могут привлечь рафинированных, образованных людей. Подтверждение отсутствия эльфов, например. («Это требует как минимум полгода — и может быть очень сложным».) Но это капля в море для страны, способной перерабатывать треску в диссертации. На заре XXI в. исландцы по-прежнему ждали, что в недрах их экономики родится задача, достойная их отточенного ума, и тогда они примутся за ее решение.
И тут на сцене появляется инвестиционный банкинг.
В ПЯТЫЙ РАЗ ЗА ЭТИ дни я замечаю некоторую напряженность, если за одним столом сидят исландцы обоего пола. Налицо всеобщая мужская тенденция не говорить с женщинами — или, скорее, не привлекать их к беседе, — если нет явного сексуального интереса. Но проблема не в этом. Наблюдать за общением мужчин и женщин в Исландии — все равно что наблюдать за малышами, делающими первые шаги. Они играют не вместе, а параллельно; они пересекаются куда менее органично, чем мужчины и женщины в других развитых странах, а это говорит о многом. И дело вовсе не в попрании прав женщин. Теоретически их права отвечают современным мировым стандартам: качественное общественное здравоохранение, широкое участие в трудовой деятельности, равноправие. Чего исландкам не хватает — по крайней мере с точки зрения туриста, наблюдающего за ними все 10 дней пребывания в стране, — так это настоящих взаимоотношений с исландскими мужчинами. Партия независимости состоит практически из одних мужчин, а среди социал-демократов в основном женщины. (Когда 1 февраля 2009 г. осыпанный оскорблениями Гейр Хаарде наконец оставил свой пост, ему на смену пришла представительница Социал-демократической партии Йоханна Сигурдардоттир, и Исландия получила не только женщину-премьера, но и первого в истории современного мира открытого гомосексуала во главе государства: она в официальном браке с другой женщиной.) Здесь все знают всех, но когда я прошу исландцев направить меня к компетентному человеку, мужчины всегда отсылают меня к мужчинам, а женщины — к женщинам. Именно мужчина, например, предложил, чтобы я поговорил со Штефауном Альфссоном.
ХУДОЩАВЫЙ, С ГОЛОДНЫМ ВЗГЛЯДОМ, на лице настоящая, а не дизайнерская щетина — все это делает Альфссона больше похожим на капитана траулера, чем на финансиста. Он начал ходить в море с 16 лет, а между путинами посещал рыболовную школу. Потрясающе рано, в 23 года, он стал капитаном рыболовного траулера и по отзывам был искусным рыболовом, т. е. у него был талант вылавливания своей квоты трески и пикши за минимальное время. И тем не менее в январе 2005 г. в возрасте 30 лет он оставил рыбную ловлю и поступил на работу в валютный отдел банка Landsbanki. Почти два года он спекулировал на финансовых рынках, пока не наступил октябрь 2008 г. с его великим кровопусканием, и Альфссона уволили вместе с другими исландцами, называвшими себя «трейдерами». По его словам, работа в банке сводилась к перепродаже национальной валюты другим людям — как правило, собратьям-рыбакам. Он занимался, как он полагал, беспроигрышной спекуляцией: брал кредит в иенах под 3 %, покупал на них исландские кроны и инвестировал их под 16 %.
«Думаю, рыбака проще научить торговать валютой, — говорит он, — чем банковского работника ловить рыбу».
Потом он объяснил, почему рыбная ловля не так проста, как мне кажется. Для начала, она связана с риском — особенно, если ею занимаются исландские мужчины. «Кому нужны изнеженные мальчики в команде? — говорит он с намеком на известные своим безумством способы исландских капитанов ловить рыбу. — Как-то я набрал команду из русских, — рассказывает он. — Не скажу, что они ленивы, но ритм у русских никогда не меняется». Во время шторма русские прекращают лов, потому что это очень опасно. «Исландцы же ловят рыбу в любых условиях, — говорит Ште-фаун. — Мы говорим: “Лови, пока ловится". Мы любим рисковать. Если окажешься за бортом, мало шансов спастись. Мне 33 года, а уже двое моих друзей погибли в море».
Чтобы стать капитаном, он учился несколько лет, но назначение пришло по счастливой случайности. Когда ему было 23 года (в то время он был первым помощником капитана на рыболовном судне), капитан уволился. Владелец судна начал искать ему замену и нашел немолодого пенсионера, который был своего рода легендой в истории исландского рыболовства. У него было замечательное имя: Снорри Снорассон. «Я два раза выходил с ним в море, — говорит Штефаун. — Никогда в жизни я не спал так мало, потому что очень хотел поучиться у него. Ночами я спал по два-три часа, а остальное время сидел с ним, и мы разговаривали. Я глубоко уважаю этого человека — невозможно перечислить все, чему он меня научил. Район плавания траулера. Оптимальный угол наклона сети. Как действовать на море. Что делать, если день оказался неудачным? Как ловить на такой-то глубине? Если не получается, что делать — изменить глубину или уйти в другое место? В итоге оказывается, что многое зависит от чутья. За это время я получил гораздо больше знаний, чем в школе. Потому что как можно научиться рыбачить в школе?»
Эту потрясающую науку он прекрасно помнит и по сей день, и его глаза затуманиваются от воспоминаний.
— Вы целых семь лет изучали тонкости рыболовного ремесла, прежде чем удостоились чести поучиться у этого великого капитана? — уточнил я.
— Да.
— А потом вы месяцами благоговейно внимали словам великого мастера и только тогда почувствовали уверенность в своих силах?
— Да.
— Тогда почему вы решили, что сможете стать банкиром и спекулировать на финансовых рынках без единого дня обучения?
— Очень хороший вопрос, — отвечает он. Подумав с минуту, он говорит: — В первый раз за этот вечер не нахожу ответа.
Я его понимаю, поскольку и сам зачастую искренне верю в правильность того, что делаю, даже если это не так.
— В чем конкретно заключалась ваша работа? — спрашиваю я, чтобы «снять его с крючка»: «поймать — освободить» — таково современное представление о гуманной политике в Исландии.
— Я начинал… — тут он засмеялся, — консультантом по хеджированию валютных рисков компаний. Но при моей азартной натуре меня больше привлекали обыкновенные спекулятивные операции, и я увлекся этим делом.
Многие из его клиентов были рыбаками или рыболовными компаниями, и жизнь научила их, как и самого Альфссона, рисковать, иначе останешься без рыбы.
— Клиенты проявляли интерес к «хеджированию» только тогда, когда это сулило деньги, — говорит он и начинает истерично смеяться.
— Но вам хоть нравилось заниматься банковским бизнесом? — спрашиваю я.
— Я никогда не испытывал почтения к банкирам, — отвечает он, еще не отдышавшись от смеха. — Одна из моих любимых фраз на сегодняшний день: никогда не доверяй банкиру.
СЕЙЧАС, ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД, думается, что в последние пять лет жители Исландии могли бы задать себе некоторые очевидные вопросы. Например: «С чего вдруг Исландия стала занимать видное место в глобальной финансовой системе?» Или: «Почему крупным странам, создавшим современную банковскую систему, вдруг понадобилось, чтобы исландские банки встали между вкладчиками и заемщиками и стали решать, кто получит капитал, а кто нет?» И: «Если исландцам от природы присущи эти невероятные способности к финансовому бизнесу, то как им удавалось так искусно скрывать их в течение 1100 лет?» На худой конец, в стране, где все знают друг друга если не лично, то через родственников, логично было бы предположить, что, когда Штефаун Альфссон переступил порог Landsbanki, не менее десятка человек могли бы сказать: «Штефаун, но ты же рыбак!» Однако никто ничего такого не сказал. И, что совсем уж удивительно, до сих пор не говорят. «Если бы я вернулся в банк, — изрекает исландский ловец трески без тени улыбки, — то занялся бы обслуживанием состоятельных клиентов».
ЕЩЕ В 2001 Г., КОГДА ИНТЕРНЕТ-БУМ пошел на спад, журнал Массачусетского технологического института Quarterly Journal of Economics опубликовал интересную статью под названием «Мальчишки остаются мальчишками. Половая принадлежность, самоуверенность и вложения в обыкновенные акции». Авторы, Брэд Барбер и Терренс Один, получили доступ к информации о торговле свыше 35 ООО семейств на бирже и использовали эти данные для сопоставления привычек мужчин и женщин. Краткие выводы таковы: мужчины торгуют чаще женщин и при этом наивно полагаются на собственное умение разбираться в финансовых вопросах. Холостые мужчины торгуют менее благоразумно, чем женатые, а женатые — менее благоразумно, чем незамужние женщины: чем меньше женщин участвует в рыночных сделках, тем меньше рациональности в этом процессе.
Одна из отличительных особенностей катастрофы в Исландии (и на Уолл-стрит) — ничтожно малая причастность к ней женщин. Женщины в банках работали, но только не на должностях, связанных с принятием риска. Насколько я знаю, во время исландского бума лишь одна дама занимала руководящую должность в исландском банке. Ее зовут Кристин Петурсдоттир, и к 2005 г. она доросла до заместителя генерального директора лондонского отделения банка Kaupthing. «В финансовой сфере доминируют мужчины, — замечает она. — Это поистине экстремальный бизнес — настоящий бассейн с акулами. Женщины просто презирают эту культуру». Тем не менее Петурсдоттир нравилась финансовая деятельность. Ее лишь не устраивал стиль работы исландских мужчин, поэтому в 2006 г. она уволилась. «Мне говорили, что я сошла с ума», — замечает она, но ей хотелось создать компанию по оказанию финансовых услуг, где руководителями будут исключительно женщины. Чтобы, как она выразилась, «привнести в мир финансов женские ценности».
Между прочим, сегодня ее фирма является одной из немногих прибыльных финансовых организаций, оставшихся в Исландии. После обвала фондовой биржи деньги хлынули потоком. Так, незадолго до нашей встречи она рано утром услышала громкий стук в парадную дверь и открыла ее. Перед ней стоял невысокий старик. «Мне так надоела вся эта система, — сказал он. — Я хочу доверить свои деньги женщинам».
С этой мыслью я в последний день пребывания в Исландии вошел в Музей саги. Созданный для прославления саг, великих исландских эпических сказаний XII–XIII вв., музей с его диорамами и фигурами в натуральную величину скорее производит впечатление современного телевизионного реа-лити-шоу. Зрителю кажется, что это вовсе не силиконовые статуи, а реальные древние исландцы или актеры в одежде древних исландцев. Из динамиков летят крики и жуткие вопли: католическому епископу по имени Ион Арасон отрубают голову, еретичку по имени сестра Катрин сжигают на костре, а в сцене битвы обливающийся кровью викинг пронзает мечом сердце поверженного врага. Ради поставленной цели — достижения достоверности — денег не пожалели. Переходя от одной кровавой сцены к другой, я поймал себя на том, что оглядываюсь, дабы убедиться в отсутствии крадущегося за мной викинга с боевым топором. Эффект был настолько сильным, что я уже не вполне понимал, где я, и когда в конце экспозиции увидел на скамейке неподвижно сидящую за книгой японку, мне захотелось тронуть ее за плечо и убедиться в том, что она живая.
По всей видимости, исландцы дорожат памятью об этом прошлом — истории борьбы и героизма. Решительности и огромной силы. И пусть мы видим здесь немало женщин, но тем не менее это в значительной степени история мужчин.
Осуществляя масштабные заимствования для создания ложного благополучия, вы импортируете будущее в настоящее. Однако это уже не настоящее будущее, а его гротескный силиконовый вариант. Леверидж дает возможность купить процветание, которого вы фактически не заслужили. Интересный факт: будущее, на краткий миг импортированное исландским мужем в настоящее, поразительно напоминает прославляемое им прошлое. Готов поспорить, что увидевшие фальшивое будущее исландки теперь смогут сказать гораздо больше о настоящем будущем.